Adaptation of political and military training programs for officers based on analysis of duties of deputy political and military training commander in the context of special military operation

Full Text

ВВЕДЕНИЕ

Современная военно-политическая обстановка, характеризующаяся возрастанием военных угроз, гибридными формами противоборства и интенсивным развитием средств вооружённой борьбы, предъявляет новые требования к подготовке офицерских кадров Вооружённых Сил Российской Федерации (ВС РФ) [1]. Особое значение приобретает военно-политическая подготовка (ВПП) офицеров — формирование их готовности организовывать военно-политическую работу (ВПР) в частях и подразделениях, поддерживать морально-психологическое состояние личного состава и мотивацию военнослужащих к выполнению боевых задач [2, 3]. Создание в 2018 г. Главного военно-политического управления ВС РФ и введение должностей заместителей командира по ВПР в войсках свидетельствуют о том, что государство рассматривает военно-политическую работу как один из ключевых факторов боевой готовности¹. Соответственно, возрастает ответственность военных учебных заведений за качество ВПП выпускников, особенно магистрантов, назначаемых на должности заместителей командира по ВПР в подразделениях, выполняющих задачи в зоне боевых действий [3].

В обзоре обоснованы направления адаптации программ военно-политической подготовки офицеров на основе анализа специфики профессиональной деятельности заместителя командира по ВПР (замполита) в условиях специальной военной операции (СВО) и современных требований к таким должностным лицам. Для достижения цели решаются следующие задачи: анализируются особенности военно-профессиональной деятельности замполита в современных (боевых) условиях; выявляются педагогические и организационно-методические аспекты совершенствования подготовки слушателей с учётом опыта СВО; предлагаются изменения в содержании и структуре учебной дисциплины по ВПР. Статья представляет собой научный обзор, включающий анализ отечественного и зарубежного опыта.

ОСОБЕННОСТИ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ЗАМЕСТИТЕЛЯ КОМАНДИРА ПО ВОЕННО-ПОЛИТИЧЕСКОЙ РАБОТЕ В УСЛОВИЯХ СПЕЦИАЛЬНОЙ ВОЕННОЙ ОПЕРАЦИИ

Современные условия выполнения боевых задач характеризуются высокой динамичностью обстановки, длительным пребыванием подразделений в состоянии напряжённой боевой деятельности и постоянным информационно-психологическим воздействием на личный состав [4]. Эти факторы, ранее проявлявшиеся эпизодически, в ходе СВО приобрели системный характер. На уровне войскового звена военно-политическая работа перестаёт быть вспомогательной функцией и превращается в важнейший инструмент управления — средство поддержания устойчивости воинского коллектива, управляемости подразделений, дисциплины и морально-психологического состояния личного состава при выполнении задач [3]. Иными словами, замполит сегодня выступает ключевым звеном, обеспечивающим боеготовность подразделения через работу с людьми.

В современных условиях объектом управленческого воздействия замполита является не только отдельный военнослужащий, но и совокупность социально-психологических процессов в подразделении. Заместитель командира по ВПР отвечает за формирование здорового морально-психологического климата, укрепление дисциплины, поддержание мотивации личного состава, предотвращение панических настроений и негативных явлений при потерях и стрессе [5]. Тем самым должность требует от офицера совмещения функций организатора, коммуникатора, воспитателя, психолога и правового консультанта в одном лице. Такой междисциплинарный характер деятельности диктуется необходимостью поддерживать сплочённость и предотвращать деструктивные явления, напрямую влияющие на выполнение задач.

Организационно-управленческий аспект деятельности заместителя по ВПР включает планирование, организацию и контроль мероприятий военно-политической работы в части [6]. Если ранее такая работа часто велась по жёсткому календарному плану, то сейчас характерной особенностью стала гибкость и адаптивность: содержание и интенсивность мероприятий ВПР должны оперативно корректироваться с учётом изменения боевой обстановки, уровня усталости личного состава, происшествий и дисциплинарной ситуации [7]. Произошёл переход от формально запланированных мероприятий к адаптивному управлению военно-политической работой. Это требует от офицера способности действовать в условиях дефицита времени и ресурсов, сохраняя при этом управляемость информационных потоков и морально-психологической обстановки в подразделении.

В условиях СВО подразделения могут внезапно переходить из режима относительного затишья к участию в интенсивных боевых действиях и обратно. Поэтому замполит должен уметь оперативно перестраивать работу с личным составом: усиливать разъяснительную и воспитательную работу перед сложной операцией, организовывать постинцидентные мероприятия после боестолкновения или потерь (психологическая помощь, разбор ситуации, поддержание духа), корректировать график информационно-воспитательных мероприятий при длительных паузах и т. д. [3]. Подобный адаптивный подход уже получает отражение в войсках. Так, отмечается переход от формального ежедневного информирования по расписанию к систематическому информированию по мере необходимости (например, экстренное оповещение о реальной обстановке для пресечения слухов) и от плановых бесед — к целевым адресным беседам с группами риска после выявленных инцидентов.

В современном конфликте информационная сфера стала настоящим полем боя. Личный состав постоянно находится под влиянием огромного потока разнородной информации — от официальных сводок до слухов и враждебной пропаганды [8]. В условиях дефицита полной достоверной картины и психологической напряжённости у бойцов возникает высокая восприимчивость к упрощённым объяснениям, альтернативным версиям событий, особенно исходящим от «неформальных лидеров» или из социальных сетей [4]. Заместитель командира по ВПР в этих условиях выполняет роль «информационного щита» подразделения. Его задача — выстроить внутри части контролируемый информационный контур: своевременно доводить до личного состава проверенную официальную информацию, давать смысловые разъяснения происходящих событий, оперативно опровергать слухи и дезинформацию, организовывать обратную связь (чтобы военнослужащие могли задавать вопросы и высказывать обеспокоенность) [9]. Важнейшим элементом является профилактика паники и эмоциональной дестабилизации после значимых событий (например, потерь или внезапных ударов) путём проведения разъяснительных бесед и обеспечения присутствия командования среди личного состава [10]. Также офицер по ВПР должен формировать у подчинённых устойчивость к информационно-психологическим воздействиям — обучать их навыкам распознавания фейковых вбросов, методам проверки информации, культуре поведения в соцсетях и алгоритмам реагирования на провокационные материалы [11]. Согласно данным Генерального штаба ВС РФ, только за 2024 г. в интернете было удалено и заблокировано свыше 800 тыс. материалов с противоправной информацией². Это подчёркивает масштаб угроз в информационном поле и необходимость готовить офицеров по ВПР к системному противодействию дезинформации.

Ещё одна важная грань деятельности замполита — работа с социальными проблемами и правовыми вопросами, затрагивающими военнослужащих. В условиях длительного конфликта и частичной мобилизации личный состав отличается многообразием статусов и жизненных ситуаций. В одном подразделении могут служить кадровые контрактники, мобилизованные граждане, добровольцы, а также лица, ранее имевшие проблемы с законом (поступившие на службу из учреждений исполнения наказаний) [12]. Эти категории имеют разные мотивации, разный уровень военной подготовки, семейное положение, возраст. Так, у мобилизованных — резкий разрыв с гражданской жизнью и нередко наличие семьи и детей; у добровольцев — высокая мотивация, но возможны завышенные ожидания. Всё это генерирует различные социальные запросы и риски: вопросы выплат и льгот, оформления страховых гарантий, бытовые и семейные сложности, возможные конфликты между разными группами. Заместитель по ВПР берёт на себя задачу социально-правового сопровождения: разъясняет личному составу их права и гарантии, помогает правильно оформить рапорты и обращения, взаимодействует с командованием и службами соцобеспечения, чтобы проблемы решались своевременно [7]. Такая работа снижает социальную напряжённость в коллективе и предотвращает конфликты на почве недопонимания решений командования или слухов о несправедливости. Как показывают наблюдения, значительная часть обращений и недовольства среди военнослужащих связана именно с нехваткой информации о положенных выплатах, льготах, порядке предоставления отпусков, лечении раненых, поддержке семей и т. д. Например, по данным Министерства внутренних дел России, в 2024 г. 40% всех зарегистрированных преступлений совершались с использованием информационно-телекоммуникационных технологий, причём нередко жертвами мошенников становились сами военнослужащие и их семьи³. Это означает, что офицер по ВПР должен включать в свою работу и профилактику цифровых угроз: информировать подчинённых и их семьи о типичных схемах мошенничества, обучать правилам кибергигиены, организовывать консультирование по безопасности цифровых данных.

Длительное пребывание в зоне боевых действий неизбежно сказывается на психологическом состоянии личного состава. Для современного периода характерен накопительный эффект напряжения: постоянный стресс без должной психологической разгрузки ведёт к снижению самоконтроля, повышению раздражительности, росту конфликтов и нарушений дисциплины [13]. Заместитель командира по ВПР действует как первый эшелон психологической помощи в части: организует мониторинг морально-психологического состояния (например, через регулярные опросы, индивидуальные беседы, наблюдение за поведением), устанавливает группы риска — военнослужащих, проявляющих признаки эмоционального выгорания, депрессии, агрессивности или апатии, — и принимает меры по их поддержке [3, 4, 7]. Такие меры включают как индивидуальную работу (беседы, направление к психологу, предоставление краткосрочного отдыха), так и групповые мероприятия — тренинги стрессоустойчивости, командообразующие занятия, сеансы релаксации и т. п. Кроме того, офицер по ВПР обеспечивает взаимодействие с профессиональными психологами и медицинской службой: при серьёзных случаях (острые стрессовые реакции, посттравматическое стрессовое расстройство) он должен организовать своевременное направление военнослужащего к специалистам, контролировать выполнение рекомендаций психологической службы. В последние годы выстроена система военно-психологической поддержки: сообщается, что с июня 2023 г. по февраль 2025 г. более 80 тыс. участников СВО и членов их семей обратились за психологической или психотерапевтической помощью⁴. Это подчёркивает масштаб потребности и то, что заместитель по ВПР должен владеть компетенциями по оказанию первичной психологической помощи и организации последующей поддержки [3, 7]. Также важен аспект профилактики дезадаптации: офицер по ВПР, заметив признаки, что боец «ломается» морально (утрата мотивации, цинизм, страхи), должен заблаговременно принимать меры — включать такого военнослужащего в активную деятельность, поручать ему посильные задачи, привлекать к коллективным инициативам, чтобы предотвратить его изоляцию или девиантное поведение.

Как отмечалось, современный состав войск в СВО — гетерогенный, включает несколько категорий военнослужащих. Каждый сегмент личного состава имеет свои типичные проблемы и риски. Мобилизованные — это, как правило, люди старше по возрасту, с семейными обязанностями, призванные из запаса. Они часто испытывают высокий уровень тревожности и неопределённости, так как их жизнь радикально изменилась, впереди неизвестность боевых будней [14]. Для этой категории особенно важны чёткость управленческих коммуникаций (частое разъяснение текущей обстановки, планов, причин тех или иных решений командования) и социально-правовая поддержка (помощь с документами, объяснение порядка получения выплат, оформления семьи на пособия и т. п.). Замполит должен снизить неопределённость для мобилизованных: проводить с ними встречи, отвечать на вопросы, показывать, что их проблемы не игнорируются, а также активно опровергать слухи, которые в этой среде распространяются быстро и могут приводить к всплеску недовольства или недоверия к командованию. Добровольцы — высокомотивированные бойцы, нередко с разнообразным уровнем подготовки. Риски: несогласованность действий (склонность проявлять инициативу вне контекста общих приказов), завышенные ожидания относительно условий службы или роли [15, 16]. Здесь замполит должен обеспечить интеграцию добровольцев в общую дисциплинарную систему части, объяснить им реальные задачи и ограничения, чтобы избежать разочарования, и контролировать, чтобы их высокая мотивация не выливалась в нарушение субординации или самодеятельность. Отдельно отмечается категория военнослужащих со специфическим социальным опытом, например лица, прибывшие на службу из мест лишения свободы (по специальной программе)⁵. Их нельзя стигматизировать заранее как проблемных, однако опыт показывает, что при отсутствии должного контроля они могут стать ядром конфликтных микрогрупп, переносить криминальные нормы поведения в военную среду.

Дифференцированный подход к различным категориям военнослужащих — объективная необходимость. Если ограничиваться только общими мероприятиями ВПР, не учитывающими этих различий, существенно возрастает частота негативных проявлений: самовольных оставлений части, конфликтов, дисциплинарных нарушений, распространения панических слухов и т. п.

Выделенные специфические черты профессиональной деятельности замполита в условиях СВО создают методологическую основу для обновления системы их подготовки. Очевидно, что традиционная учебная программа, ориентированная в основном на общетеоретические аспекты морально-политической работы, не обеспечивает формирование всех перечисленных навыков. Требуется переработка содержания обучения: сохранение фундаментальных основ (знание уставов, истории и идеологии, основ управления) при одновременном усилении прикладного компонента, ориентированного на практические умения действовать в реальных ситуациях.

СОВРЕМЕННЫЕ ВООРУЖЁННЫЕ КОНФЛИКТЫ КАК ФАКТОР ОБНОВЛЕНИЯ ПОДГОТОВКИ ОФИЦЕРОВ ПО ВОЕННО-ПОЛИТИЧЕСКОЙ РАБОТЕ

Опыт вооружённых конфликтов конца XX – начала XXI в. существенно повлиял на требования к квалификации офицеров и организации их подготовки. Ещё войны на Северном Кавказе в 1990-е годы показали, что морально-психологическая устойчивость подразделений и дисциплина личного состава являются критически важными для успешных действий в условиях партизанской войны и сложной социальной среды [17]. Недостаточная устойчивость солдат к страху и усталости приводила к срыву управления, потерям и ошибкам; напротив, части с крепкой дисциплиной и боевым духом успешнее выполняли задачи. Этот исторический урок подтвердил: воспитание бойцов и поддержание морального состояния — это не второстепенная задача, а часть системы обеспечения боеспособности.

Сирийская кампания (2015–2017) дала новый импульс военной науке. Более 48 тыс. российских военнослужащих получили боевой опыт в Сирии⁶. Было опробовано множество новейших образцов техники, отработано взаимодействие разных родов войск. По итогам кампания выявила необходимость оперативного обновления нормативов и программ обучения, основанного на обратной связи из боевого опыта [18]. Для системы подготовки офицеров это означает: надо учить гибкости — умению быстро осваивать новые тактические приёмы и вводить изменения в работу с личным составом по мере появления нового опыта. Командир и замполит должны быть готовы переводить свежие уроки войны в понятные указания для своих подчинённых практически в режиме реального времени [19]. Например, если противник начал применять новые виды дронов или тактики, офицер должен донести до подчинённых, как изменились правила безопасности, какие новые меры нужно предпринять, и сделать это незамедлительно, а не ждать пересмотра официальных наставлений.

Специальная военная операция (с 2022 г.) стала примером высокоинтенсивного конфликта, сочетающего широкий спектр угроз: от классических боевых столкновений крупными силами до массированных высокоточных ударов, применения беспилотников, радиоэлектронной борьбы и мощнейшей информационно-психологической войны [20]. Практика СВО продемонстрировала, что повестка военно-политической работы расширилась: помимо традиционных задач воспитания и информирования, офицерам по ВПР приходится решать такие нетривиальные задачи, как организация устойчивой коммуникации при нарушении связи, профилактика дезинформации и слухов, сопровождение подразделения после потерь и инцидентов (помощь пережить гибель товарищей, избежать спада боевого духа), организация психологической поддержки при длительных высоких нагрузках, предотвращение дисциплинарных нарушений на фоне усталости [2, 7, 15]. Например, в еженедельных сводках Минобороны Российской Федерации отражается масштаб угроз от беспилотников: порядка 1,5 тыс. беспилотных летательных аппаратов самолётного типа сбивается за неделю, а к середине 2025 г. — уже до 3,7 тыс. в месяц⁷. Это означает, что личный состав практически постоянно живёт под угрозой внезапного удара с воздуха, в состоянии повышенной тревожности. Соответственно, замполит должен обладать навыками поддержания управляемости и морального состояния в условиях постоянных тревог, рассредоточения сил, необходимости регулярно разъяснять обстановку, не допуская паники. В целом, анализ современных конфликтов показывает, что замполит теперь должен сочетать в себе высокий профессионализм (знание тактики, технологий боя), устойчивое мировоззрение (понимание природы войны, уверенность в правоте дела), лидерские качества (умение сплотить людей, повести за собой), компетентность в информационной сфере (знание методов информационной борьбы, умение работать с медиа) и правовую грамотность (понимание норм международного гуманитарного права, законности действий) [21].

Вышеописанные реалии уже начали отражаться в обновлении программ военного образования. Так, на уровне инфраструктуры: в 2025 г. Правительством Российской Федерации принято решение о создании нового высшего военно-инженерного командного училища (в г. Кстово Нижегородской обл.), ориентированного на подготовку офицеров с учётом опыта СВО⁸. Этот шаг продиктован объективной потребностью скорректировать подготовку инженерных кадров, усилить её практическую и военно-политическую составляющие. В действующих военно-учебных заведениях ведётся работа по корректировке рабочих программ дисциплин. В учебные планы целесообразно включить новые тематические блоки, отражающие опыт СВО и других конфликтов, такие как:

• информационно-психологическая борьба (формы и методы противодействия дезинформации, основы кибербезопасности, работа с социальными сетями);
• морально-психологическое обеспечение боевых действий (организация психологической помощи в бою, действия после потерь, профилактика деструктивных настроений);
• работа со смешанным контингентом (особенности воспитательной работы с мобилизованными, призывниками, добровольцами, взаимодействие с семьями военнослужащих) и др.

При этом важно не просто добавить фактический материал об СВО, но и связать его с практическими выводами для работы с людьми. Курс «Организация военно-политической работы в Вооружённых Силах Российской Федерации» должен выйти за рамки абстрактных положений и включать разбор реальных ситуаций: как организовывалась работа части после массированного удара, как действовал замполит при утечке панических слухов, какие меры принимались для поднятия морального духа перед штурмом населённого пункта и т. п. Такая практико-ориентированность достигается путём внедрения в образовательный процесс кейсов и ситуационных задач прямо из опыта СВО. Например, слушателям можно дать задание: смоделировать план действий замполита в ситуации, когда подразделение понесло потери и распространились слухи о неверных действиях командования. Каковы шаги замполита? Слушатели должны предложить: провести общее собрание, донести официальную информацию о причинах случившегося, отдельно поговорить с ключевыми неформальными лидерами, организовать увековечение памяти погибших, привлечь психолога для консультаций и т. д. Затем преподаватель сравнивает с реальными мерами, применёнными в аналогичной ситуации на СВО, обсуждает результаты. Подобная работа позволяет перевести разговор из теории в практическую плоскость, повысить реалистичность обучения.

Опыт современных конфликтов показал важность идеологической устойчивости личного состава. Поэтому одним из направлений обновления ВПП является усиление военно-политического и мировоззренческого блока подготовки офицеров [22]. Здесь речь идёт не о возврате к догматическому политическому обучению, а о формировании у будущих командиров целостного понимания современного конфликта, причин и целей противоборства, ценностей, которые они защищают. Это включает изучение уроков военной истории России, анализ современной военно-политической обстановки, знание основ международного права ведения войны (чтобы офицеры понимали границы дозволенного). Однако принципиально, чтобы данный компонент был операциональным, то есть чтобы эти умения позволяли переводить мировоззренческие установки в практику: как замполит на основе исторических примеров или идеологических тезисов выстраивает воспитательную работу, убеждает личный состав в правоте действий, мотивирует к преодолению трудностей [23]. Скажем, знание истории Великой Отечественной войны можно использовать для параллелей с текущей ситуацией, укрепляя связь поколений и воинский долг. Также и в отношении знания основ законности и гуманности вооружённой борьбы — офицер сам и его подчинённые будут осознавать ответственность за соблюдение правил ведения войны и не станут поддаваться на провокации к жестокости. Все эти вопросы должны не просто декларироваться, но и отрабатываться, например, в ходе групповых обсуждений этических дилемм (что делать, если противник использует гражданских, как реагировать на пропаганду о «несправедливости» своих действий и т. п.).

Одним из условий качественного обновления подготовки является участие в ней офицеров с реальным опытом современных боевых действий. Практика показывает, что приглашённые офицеры — участники СВО, читающие лекции или проводящие практические занятия, значительно повышают вовлечённость аудитории: слушатели больше доверяют информации, задают практические вопросы, выясняют нюансы [24]. Разумеется, необходимо методически готовить таких специалистов, помогать им структурировать свой опыт и донести его педагогически корректно. В идеале должна быть связка: боевая практика и научный анализ. Преподаватели-учёные систематизируют, обобщают опыт, а офицеры-практики привносят живые примеры и кейсы — в результате учебный материал получается и достоверным, и концептуально выверенным. Также следует отметить значимость междисциплинарной интеграции: проблемы морально-политического обеспечения охватывают и социологию, и психологию, и кибернетику, и педагогику. Поэтому при обновлении содержания нужно тесно сотрудничать специалистам разных областей. Например, модуль по кибербезопасности в ВПР может разрабатываться совместно с экспертами по информационным технологиями; раздел о психологической помощи — с военными психологами; вопросы работы с семьями — с военными социологами и т. д. В итоге программы станут более комплексными и практико-ориентированными, отражая все грани деятельности современного заместителя по ВПР.

Подытоживая, опыт современных вооружённых конфликтов и, особенно, СВО продиктовал необходимость модернизации военно-политической подготовки офицеров. Основные приоритеты этой модернизации: усиление практической направленности обучения, междисциплинарность содержания, интеграция психологических и информационных компонентов, учёт специфики отдельных родов войск (таких как инженерные). Реализация этих приоритетов позволит готовить офицеров по ВПР, способных эффективно действовать в технологически насыщенном и информационно напряжённом конфликте. Для полноты анализа полезно обратиться также к опыту ведущих зарубежных армий в сфере подготовки кадров, отвечающих за морально-психологическую работу с личным составом.

ОПЫТ ПОДГОТОВКИ ОФИЦЕРОВ МОРАЛЬНО-ПОЛИТИЧЕСКОЙ РАБОТЫ ЗА РУБЕЖОМ

Во многих иностранных армиях, особенно в странах НАТО, отсутствует прямой аналог российского замполита, однако функции по работе с личным составом, воспитанию, информационной поддержке и психологическому обеспечению выполняются различными структурами. Изучение зарубежных подходов показывает ряд действенных решений, которые обеспечивают морально-психологическую устойчивость подразделений и эффективное лидерство. При этом импорт зарубежного опыта требует осторожной адаптации к нашим реалиям, однако общие тенденции весьма показательные.

В Вооружённых силах США значительное внимание уделяется развитию лидерских качеств и психологической устойчивости командиров. Хотя должности замполита нет, задачи по поддержанию боевого духа и ценностно-нормативной основы поведения возлагаются на командиров всех уровней, а также на сеть специалистов по общественным связям, информационным операциям «Psychological Operations» (PSYOPS) и военным операциям информационной поддержки «Military Information Support Operations» (MISO) и военных психологов⁹. Особенно развитое направление — управление PSYOPS на противника и собственные войска. Кандидаты в подразделения PSYOPS отбираются очень тщательно: оцениваются их интеллект, аналитическое мышление, адаптивность и психологическая устойчивость. Их обучают психологической войне, широкому спектру навыков: от методов влияния, изучения иностранных языков и культур до работы с современными медиа и социальными сетями. Официальное описание роли американских специалистов по информационным операциям подчёркивает, что они должны уметь анализировать информационную обстановку, выявлять уязвимости аудитории, планировать и реализовывать информационные кампании, оценивать их эффективность [25]. По сути, они выполняют ряд функций, схожих с задачами наших замполитов, особенно в части информационно-психологического обеспечения войск. Важно отметить, что все американские офицеры проходят курсы по лидерству, где затрагиваются вопросы мотивации подчинённых, этики, управления стрессом. Существуют программы по развитию резильентности (стойкости) у военнослужащих, такие как «Комплексная программа развития психологической устойчивости военнослужащих и членов их семей» (Comprehensive Soldier and Family Fitness), направленные на тренинг психологической устойчивости и навыков преодоления стрессовых ситуаций [26]. В странах НАТО в целом прослеживается тренд на институционализацию психологической подготовки: например, Дания разработала комплексную программу по улучшению ментального здоровья и стрессоустойчивости военнослужащих, внедряя её с ранних этапов подготовки [27]. Эта программа нацелена на повышение осведомлённости солдат о психических реакциях, обучение методам саморегуляции и преодоления стрессовых факторов, что в конечном итоге повышает их оперативную готовность. Таким образом, в НАТО и США акцент делается на том, чтобы научить командиров быть не только тактиками, но и «менеджерами морального состояния», способными поддерживать боеспособность подразделений через работу с людьми.

В армиях таких стран, как Великобритания, Германия, Франция, тоже существуют структуры морально-психологической поддержки. Например, в бундесвере действует Центр оперативной коммуникации «Zentrum Operative Kommunikation der Bundeswehr», объединяющий подразделения психологических операций, военной информации и связи с общественностью [28]. Их задачи включают не только внешние информационные кампании, но и работу внутри войск — информационное обеспечение солдат, пропаганду традиций, поддержание имиджа армии. В британской армии традиционно сильна роль унтер-офицеров (сержантов) в воспитании и сплочении подразделений, а также работают армейские капелланы и морально-психологические службы, которые фокусируются на духовной поддержке и личном благополучии военнослужащих. Хотя концепции разные, в НАТО общий подход — формализация требований к морально-психологической подготовке: существуют доктринальные документы, определяющие, каким должен быть моральный компонент боеготовности, и это воплощается в обучении [29]. Исследователи отмечают, что устойчивые результаты в ценностно-нравственной сфере достигаются, когда требования чётко отражены в программах подготовки и подкреплены контрольными механизмами [27, 28]. Иными словами, если армия считает важным, чтобы солдат был стойким и мотивированным, она должна это проверять и тренировать так же системно, как стрелковую подготовку или физическую. В этом плане зарубежный опыт подсказывает, что необходимо разрабатывать чёткие критерии и показатели морально-психологической готовности, делать их частью процесса обучения и оценки, чтобы исключить разрыв между декларациями и практикой.

Для России прямое заимствование зарубежных моделей затруднено из-за различий в организационных структурах и культурных особенностях. Однако некоторые находки можно творчески интегрировать. Например, стоит перенять практику подготовки офицеров к информационным акциям — учить их основам военных коммуникаций, работе с медиапространством, как американских PSYOPS учат «управлять нарративом». Также ценен подход, при котором каждый командир несёт ответственность за моральное состояние: у нас это традиционно сфера замполита, но командир взвода/роты тоже должен иметь навыки морально-психологической работы. Зарубежный опыт показывает, что это возможно через систему курсов лидерства и воспитательной работы, что можно усилить и у нас. В целом сопоставление с зарубежными подходами служит дополнительным источником идей для совершенствования нашей системы. При этом все внешние идеи нужно аккуратно соотносить с отечественной нормативной базой и боевым опытом, особенно опытом СВО, который уникален. Главный вывод из обзора иностранных практик — морально-психологическая подготовка везде приобретает всё более прикладной, управленческий характер, её интегрируют в общую систему боевой подготовки войск, а это полностью соответствует тем изменениям, которые назрели и в российской армии.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Проведённое исследование подтвердило, что специфические особенности профессиональной деятельности замполита в условиях СВО должны учитываться как ключевой фактор при адаптации программ ВПП офицеров. Современный замполит действует в резко усложнившейся обстановке: высокотехнологичный конфликт, информационно-психологическое давление, смешанный личный состав, постоянные риски и стресс — всё это выдвигает новые требования к его компетенциям и личностным качествам. Традиционная система подготовки офицеров по ВПР, сложившаяся в мирное время, имела ряд существенных недостатков (ограниченная практическая направленность, оторванность от актуального боевого опыта, усреднённый подход к разным категориям обучаемых). Эти недостатки отразились на дефицитах готовности молодых офицеров, выявленных при их службе в зоне СВО.

В ответ на вызовы времени предложены и обоснованы изменения в содержании и организации военно-политической подготовки:

• обновление дисциплины «Организация военно-политической работы» с учётом опыта современных конфликтов (введение тематик информационной борьбы, психологической помощи, работы с мобилизованными и пр.);
• усиление практико-ориентированных методов обучения (ситуационные задачи, педагогический диалог, анализ кейсов СВО);
• интеграция междисциплинарных знаний (психология, информационные технологии, право) и привлечение боевого опыта в аудиторию.

Практические выводы и рекомендации, сформулированные по итогам работы, могут быть использованы в деятельности военных образовательных организаций при модернизации учебных программ гуманитарного и военно-политического профиля. В частности, материалы исследования направлены в учебно-методическое управление для рассмотрения возможности корректировки федерального государственного образовательного стандарта по направлению подготовки офицеров в части военно-политической подготовки.

Таким образом, учёт боевой специфики деятельности офицеров по военно-политической работе позволяет обосновать и реализовать необходимые изменения в военном образовании, направленные на устранение выявленных противоречий и дефицитов. Адаптация образовательных программ под актуальные требования — залог того, что будущие заместители командира по ВПР будут полноценно готовы к решению служебных задач, что в конечном итоге способствует повышению боеготовности и устойчивости наших Вооружённых Сил.

ДОПОЛНИТЕЛЬНАЯ ИНФОРМАЦИЯ

Вклад авторов. А.С. Порхунов — определение концепции, разработка методологии, проведение исследования, работа с данными, анализ данных, написание черновика рукописи; А.П. Шарухин — руководство исследованием, анализ данных, разработка методологии, пересмотр и редактирование рукописи. Все авторы одобрили рукопись (версию для публикации), а также согласились нести ответственность за все аспекты настоящей работы, гарантируя надлежащее рассмотрение и решение вопросов, связанных с точностью и добросовестностью любой её части.

Источники финансирования. Отсутствуют.

Раскрытие интересов. Авторы заявляют об отсутствии отношений, деятельности и интересов за последние три года, связанных с третьими лицами (коммерческими и некоммерческими), интересы которых могут быть затронуты содержанием статьи.

Оригинальность. При проведении исследования и создании настоящей статьи авторы не использовали ранее полученные и опубликованные сведения (данные, текст).

Доступ к данным. Все данные, полученные в настоящем исследовании, представлены в статье.

Генеративный искусственный интеллект. При создании настоящей статьи технологии генеративного искусственного интеллекта не использовались.

Рассмотрение и рецензирование. Настоящая работа подана в журнал в инициативном порядке и рассмотрена по обычной процедуре. В рецензировании участвовали член редакционной коллегии и научный редактор издания.

ADDITIONAL INFO

Author сontributions: A.S. Porkhunov: conceptualization, methodology, investigation, data curation, formal analysis, writing—original draft; A.P. Sharukhin: supervision, formal analysis, methodology, writing—review & editing. All the authors approved the version of the manuscript to be published and agreed to be accountable for all aspects of the work, ensuring that questions related to the accuracy or integrity of any part of the work are appropriately investigated and resolved.

Funding sources: No funding.

Disclosure of interests: The authors have no relationships, activities, or interests for the last three years related to for-profit or not-for-profit third parties whose interests may be affected by the content of the article.

Statement of originality: No previously obtained or published material (text, or data) was used in this study or article.

Data availability statement: All data obtained in this study are available in this article.

Generative AI: No generative artificial intelligence technologies were used to prepare this article.

Provenance and peer-review: This paper was submitted unsolicited and reviewed following the standard procedure. The peer review process involved a member of the Editorial Board and the in-house science editor.

 

¹ Редакция сайта ТАСС. Главное военно-политическое управление создано в Минобороны [Электронный ресурс] // ТАСС. 30 июля 2018 г. Режим доступа: https://tass.ru/armiya-i-opk/5413977 Дата обращения: 05.01.2026.

² РКН в 2024 г. заблокировал почти 800 тыс. материалов с запрещённой информацией // ТАСС. 17 января 2025 г. Режим доступа: https://tass.ru/obschestvo/22903351 Дата обращения: 02.01.2026.

³ На кибермошенничества в РФ пришлось 40% от всех преступлений в 2024 году // Интерфакс. 20 января 2025 г. Режим доступа: https://www.interfax.ru/russia/1003799 Дата обращения: 03.01.2026.

⁴ Более 80 тыс. участников СВО и их семей обратились за психологической помощью с июня 2023 года // Интерфакс. 3 апреля 2025 г. Режим доступа: https://www.interfax.ru/russia/1018062 Дата обращения: 03.01.2026.

⁵ Плетнёва С. Путин разрешил подсудимым заключать контракт на военную службу [Электронный ресурс] // Forbes.ru. 2 октября 2024 г. Режим доступа: https://www.forbes.ru/society/522396-putin-razresil-podsudimym-zaklucat-kontrakt-na-voennuu-sluzbu Дата обращения: 08.01.2026.

⁶ Более 48 тысяч российских военных получили опыт в Сирии // Российская газета. 23 декабря 2017 г. Режим доступа: https://rg.ru/2017/12/23/bolee-48-tysiach-rossijskih-voennyh-poluchili-opyt-v-sirii.html Дата обращения: 03.01.2026.

⁷ Белоусов: интенсивность налетов ВСУ выросла с 1,5 до 3,7 тыс. БПЛА в месяц // Коммерсантъ. 17 декабря 2025 г. Режим доступа: https://www.kommersant.ru/doc/8294260 Дата обращения: 04.01.2026.

⁸ В Нижегородской области появится высшее военно-инженерное училище // ТАСС. 27 июля 2025 г. Режим доступа: https://tass.ru/obschestvo/24621515 Дата обращения: 05.01.2026.

⁹ Раубо Дж.-М. NATO prepares for PSYOPS [OPINION] [Электронный ресурс] // Defence24. 14.12.2025. Режим доступа: https://defence24.com/armed-forces/nato-prepares-for-psyops-opinion Дата обращения: 03.01.2026.

About the authors

Anatolii P. Sharukhin

Military Order of Zhukov Akademy of the National Guard Troops of the Russian Federation

Author for correspondence.
Email: apsha@yandex.ru
ORCID iD: 0000-0001-7706-4385
SPIN-code: 9998-4178

Dr. Sci. (Pedagogy)

Russian Federation, Saint Petersburg

Aleksandr S. Porkhunov

Military Engineering Academy

Email: porhynov_ac@mail.ru
Russian Federation, Krasnogorsk

References

Supplementary files